ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ Все новости

ЕЩЁ темысвернуть

Кто не знает Порубина – Порубина знают все!

В этом году исполняется 40 лет журналистской карьере известной в Республике Молдова личности – Андрея Порубина. Его любовь к радио началась ещё в школьные годы, после того как в эфире одной из передач диктор прочитал написанное тогда пятиклассником Андреем от имени братьев-близнецов Порубиных письмо. Оно так красиво и душевно было написано, что зацепило журналистов, и они приехали познакомиться с мальчиками лично. О том, как в целом сложились карьера и жизнь, Андрей Порубин рассказал в интервью порталу Noi.md.

Журналист в обнимку с актёром

– Андрей, ты достаточно известная личность в Республике Молдова – журналист, шоумен, актёр, твоим голосом озвучиваются многие фильмы. В первую очередь, кем больше себя ощущаешь? Без какой из этих профессий смог бы обойтись?

– Сейчас трудно вообще об этом говорить. Если сначала я считал себя актёром, который изучает журналистику по надобности или по обстоятельствам, позже думал, что я – журналист, который просто увлечён актёрством, то сейчас всё смешалось. Потому что сегодня невозможно представить себе Андрея Порубина журналиста без актёрского мастерства и профессии, и наоборот, актёра вне журналистики. Эти две профессии успели во мне так полюбить друг друга, что я теперь даже не в силах оторвать их одну от другой. Порубин-журналист помогает Порубину-актёру. Журналист выручает в общении с людьми, а много трюков и секретов актёрства помогают мне в жизни. Если честно, я бы ни от чего не отказался. Актёрство обняло журналистику во мне, и вот так в обнимку они уже и идут по жизни.


– Обычно за школьные годы мальчишки и девчонки успевают несколько раз поменять свой выбор, на кого пойти учиться. А что скажешь про себя? Было ли колебание между профессиями? Почему журналистика?

– Сколько себя помню, столько мечтал стать актёром. Думал, что либо буду петь, либо играть на сцене. И был уверен, что всё получится. У меня тогда было много кумиров среди актёров, мы же росли вместе с советским кино. Помню, как в школьные годы смотрел фильм Тарковского «Иваново детство» и плакал, настолько меня картина потрясла. Затем увидел его «Андрея Рублёва», этот фильм меня потряс ещё больше. Был поражён «Гамлетом» со Смоктуновским. Я впитывал в себя игру великих актёров. Стал играть в школьном сельском театре, и тем самым как бы уже приближался к актёрской профессии.

Но несмотря на мою нацеленность на актёрство, сразу после окончания средней школы не получилось поступить на эту специальность – в тот год как раз не было на неё набора. Институт искусств, куда я собрался поступать, один год набирал на учёбу режиссёров, а второй – актёров. В режиссёры идти не хотелось, не привлекала меня тогда эта профессия. И мой двоюродный брат Валерий, который в то время был директором школы в Голерканах, спросил, не хочу ли я пойти на журналистику, ведь мне нравилось писать. Я задумался. Это было примерно за полгода до выпускного, поэтому, узнав, что одним из условий для поступления на факультет журналистики был творческий конкурс, на первом этапе которого следовало представить опубликованные в прессе материалы, обратился в районную газету Дубоссар за заданиями. Замредактора Гальцев поддержал моё желание, предложил темы и оказал максимальную поддержку для опубликования материалов.

– Когда я в 1985 году поступала на журналистику, конкурс был по 3 человека на место. В год твоего поступления журналистика была более востребованной?

– В год моего поступления конкурс был то ли пять, то ли шесть человек на место. Можно было пройти, имея в аттестате либо все пятёрки, либо всего лишь одну четвёрку. Суровый был конкурс, но я прошёл. Даже сочинение при поступлении написал на «5». Из двух выставленных экзаменационной комиссией пятёрок, одна была моя. Так что поступил я без каких-либо проблем.

Ускользнувшая «Щука»

– Проучившись год на журналистике, не передумал идти в актёры?

– Поступив на журналистику, я сразу же записался в студенческий Народный Театр «Flacăra», который действовал при университете. А по окончании I курса решил поучаствовать в отборе для обучения в московском Щукинском училище. Как раз был объявлен набор студентов из Молдавии. Приезжал сам ректор. Отбор был очень жёсткий. Нужно было пройти шесть туров, чтобы попасть в это престижное московское высшее учебное заведение. Я сдавал летнюю сессию на факультете журналистике после I курса и одновременно участвовал в этом отборе. Это было суровое испытание в моей жизни, но я выдержал и прошёл все шесть туров. На завершающем собеседовании, куда приехал и ректор «Щуки», меня поздравили с поступлением, но рассказали о некоторых обстоятельствах и попросили определиться с выбором. Дело в том, что, уехав в Москву, я терял год, который проучился на факультете журналистики, а отправившись учиться в «Щуку», прямо с первого курса могли забрать в армию, потому что подходил мой призывной возраст. А после возвращения из армии предстояло снова сдавать все экзамены и при поступлении учиться уже с другой группой, чего не очень хотелось. Из-за этих нюансов я решил не ехать на учёбу в Москву. Сильно переживал, спровоцировал язвенную болезнь желудка. Так вот сложилось. Не дано, значит, мне было отправиться на учёбу в Москву.

– А не пробовал в тот год поступить на актёрский в Институт искусств?

– В комиссии, которая отбирала студентов для обучения в Щукинском училище, был режиссёр Вениамин Апостол, который как раз набрал в Институте Искусств актёрскую группу студентов и предложил и мне с ними заниматься факультативно, так как в то время не разрешали обучаться одновременно в двух вузах. И вот на протяжении четырёх лет с утра я учился на факультете журналистики Госуниверситета, во второй половине дня, даже не поев, бежал в театр Пушкина (сейчас Национальный театр им. М. Эминеску) на занятия по специальности. Наравне со всеми сдавал экзамены в Институте искусств, мне карандашом ставили оценки, но по окончанию диплом я не получил – его выдавали только студентам, зачисленным официально на дневное отделение вуза. Болонская система, позволяющая получать несколько образований, появилась уже позже.

Мы все учились понемногу

– Ты чему-то научился на факультете журналистики? Некоторые мои коллеги все годы учёбы страдали от того, что мы якобы лишние предметы изучаем, что факультет ничего не даёт. А ты как считаешь?

– Важна сама философия обучения. Нас на журналистике учили «чему-нибудь и как-нибудь» и было очень много лишнего материала. Да, были дисциплины, которые я даже не знал, как называются, сдавал по ним коллоквиумы или зачёты просто для оценки. Но я дорожу учёбой на факультете журналистики, так как там был хороший уровень преподавания иностранного языка, литературы, лексикографии, грамматики. Дорожу приобретёнными знаниями по молдавской и иностранной литературе. В общем, всеми гуманитарными предметами. Факультет дал мне и разные практические навыки. Работа в студенческой телерадиостудии подготовила меня к будущей профессии. Я с самого начала знал, что буду работать на радио.

Бинго!

– Но ты у меня стойко ассоциируештся с телевидением. Обычно журналистов-радийщиков в лицо никто не знает. А телевидение позволяет «засветиться», быть узнаваемым. Это для тебя имело значение?

– Ну, а кому не хочется быть известным? Ты же знаешь, что, когда мы поступали на факультет журналистики, там были одни сплошные гении. На втором курсе их ряды редели, так как народ приземлялся. На четвёртом курсе многие уже знали, чего хотят и куда пойдут работать, так как ещё на третьем курсе прошли специализацию. На пятом курсе я уже устроился на полставки на радио и делал профессиональные передачи для детей. Радио меня всегда притягивало своей тайной. Голос – это тайна. Человек тебя не видит, но слышит, представляет себе обладателя данного голоса. И тогда, и сейчас, я считаю, что на радио больше искренности, чем на телевидении. На ТВ есть картинка, зрелище, а на радио есть душа. Сидишь, слушаешь и воображаешь.

В год начала работы на радио меня пригласили вести также и детскую передачу на телевидении. Я согласился, так как было интересно. Первые две-три передачи я читал текст только за кадром, меня боялись выпускать на камеру, так как тогда всё шло в прямом эфире. Потом стали выпускать в начале передачи поздороваться и в конце попрощаться, а остальной текст я продолжал читать за кадром. Так я накапливал навыки ведения телевизионных программ. Но радио всегда было, есть и останется моей самой главной и большой любовью. Так получилось, что по ходу своей жизни я ему несколько раз изменил. В 1986 году, после нескольких лет работы на радио, меня партия на три года направила трудиться на благо комсомола, которому, кстати, я обязан многими моими связями, друзьями и квартирой. Потом опять было возвращение на радио, откуда через 10 лет меня пригласили на Национальное телевидение вести передачу TeleBingo.

– Да-да-да, мы с тобой познакомились на национальной лотерее TeleBingo, записи розыгрышей которой проводились еженедельно по воскресеньям на Национальном телевидении. О каждом из розыгрышей потом я писала репортажи в издававшейся тогда одноимённой газете. Ты тогда был мегапопулярным, все с тобой хотели сфотографироваться. Даже у нас с дочерью есть фото с тобой и режиссёром Леонидом Мельником. Популярность тебя не утомляла? А, может, в чём-то помогала?

– Конечно, во времена, когда выходила в эфир передача TeleBingo, я был мегапопулярным. Эта узнаваемость меня и радовала, и пугала одновременно. Можно даже выделить несколько этапов моего отношения к этой славе: сначала это льстило, потом стало раздражать, затем нервировать, после чего даже мешать. Ну, а потом я стал относиться к этому равнодушно, ведь слава – это только вершки. Когда ты у всех на устах, на виду, если честно, мне было мало приятно. Да, я – человек публичный, но мне не нравится, когда интерес людей опускается до уровня, в чём хожу, что ем, что говорю, какую личную жизнь веду и так далее.

– Кроме TeleBingo, какие передачи ты вёл на телевидении? На какую аудиторию они были рассчитаны?

– До TeleBingo я вёл такие передачи как «Бизнес-клуб», Roata Norocului («Колесо удачи»), Integraмe non-stop, Unda tineretului («Молодёжная волна»). Мои передачи были развлекательные, рассчитанные на молодёжь. Например, программа «Бизнес-клуб» – для начинающих предпринимателей. В ней участвовали студенты экономического факультета, и всё проходило в такой игровой форме. Их подготавливали к дальнейшей работе в бизнес-среде.

Кино, театр и дубляж

– Ты снимался в фильме Бориса Конунова «Западня». Это была твоя первая роль? В каких ещё фильмах снимался?

– Это одна из моих первых ролей в кино. Это было давно, в 1989 году. У меня там очень маленькая, но значимая роль. Я снимался в эпизоде с главными героями – актрисой Светланой Томой и болгарским актёром Стефаном Данаиловым. Играл роль румынского офицера, который встречает героев этих двух актёров, и мы перекидывались многозначительными взглядами и репликами.

Ещё в конце 90-х я сыграл главную роль в первой молдавской теленовелле Joli Alon, снятой на телеканале NIT. В начале 2000-х снимался в фильме ныне уже покойного режиссёра Игоря Талпэ «Возвращение Титаника». В прошлом году играл в короткометражной комедии нашего режиссёра, ныне проживающей в США, Наталии Шауферт. Ещё снимался в фильме молдо-французского производства Les oublié («Забытые») режиссёра Михая Цэрнэ, где играл примара села. Картина ещё не вышла на экраны. Прошлой зимой я снялся в мини-сериале «Двое нас» (Doi noi) режиссёра Игоря Кистола, основная тема которого – схватка между старым поколением и молодёжью, работающими на телевидении.

– Ты же ещё и в театре успеваешь играть?

– До пандемии, которая стала серьёзным испытанием для актёров, я играл в Национальном театре Михая Эминеску, где до сих пор числюсь по контракту. Уже на протяжении восьми лет играю в спектакле «Паника в Гранд-отеле», поставленном по комедии английского драматурга Рея Куни «Номер тринадцать». Я там играю женщину, советника премьер-министра. Режиссёр Санду Василаке решил, что я прекрасно справлюсь с предложенной мне ролью, и я принял этот вызов, так как стало интересно. Дав согласие, сразу же позвонил своему зятю, который работает директором одной из местных обувных фабрик, и сказал, что мне срочно нужны женские туфли на каблуке моего размера. Он выдержал длинную паузу, а потом осторожно спросил, мол, что-то случилось, а он не в курсе. Но сразу успокоился, когда я ему объяснил, что обувь нужна, чтобы научиться в ней ходить для игры в спектакле. Ещё я играю венецианского незнакомца в драме для двух актёров в Малом зале театра Эминеску, а также в пьесе по роману Джона Фаулза «Коллекционер» в частном театре Geneza Art.

– Расскажи, а как ты начал озвучивать фильмы?

– Будучи ещё студентом, после занятий по актёрскому мастерству Вениамин Апостол брал нас на киностудию «Молдова-Фильм» на дубляжи. И таким образом я попал в этот поток. Им понравился мой голос, и меня стали приглашать на озвучание. И вот с 1980 года и по сегодняшний день я этим и занимаюсь. Сейчас дублирую турецкий сериал, а всего озвучил уже более 4 тыс. фильмов.

Равнение на молодёжь

– Скажи, а у нынешней молодёжи есть чему поучиться? В частности -Андрею Порубину есть ещё чему учиться или он уже всё знает и умеет?

Я постоянно учусь у молодых. Обычно молодёжь не в восторге от того, что рядом с ними какие-то старпёры работают, хоть они и талантливые, и знаменитые, и народные артисты.

– То есть, молодёжь не учится у старших?

– Учится, вот только мало кто из них признаётся в этом. У них самомнения больше, гордыни, у них чаще случается звёздная болезнь. Они считают, что всё, что делают, это правильно и хорошо. С другой стороны, наверное, хорошо, что у них есть эта уверенность. Я всегда работаю с молодёжью. И на Jurnal TV все ребята в команде были моложе меня, но я научился с ними хорошо ладить, и меня это всегда держало в тонусе. Когда я работал на радио и вёл молодёжные передачи, выучил английский язык, чтобы не отставать от молодых. У меня был очень хороший французский, а английский я вообще не знал. Вечерами, после работы, я его самостоятельно учил, потом усовершенствовал на курсах, закрепил в двух стажировках в США. А с молодёжью всегда можно ладить, главное уметь слушать их, слышать и научиться мыслить, как они. И если ребята талантливые, имеют голову на плечах, то они всегда прислушаются к советам опытных людей старшего поколения. Только бестолковые и слишком гордые не смогут никогда оценить достоинства рядом работающего старшего по возрасту человека.

С «Веранды» на «Спутник»

– После работы на «Молдова 1», был проект «Веранда» на JurnalTV. Пригласили или захотелось поработать на частном телевидении? По какой причине завершилось сотрудничество с телеканалом?

Меня конкретно пригласили на проект «Веранда». Я в то время работал на радио Noroc, где уже начались финансовые трудности, и на горизонте маячила перспектива поиска другой работы. И вот тут поступило это предложение. Я на проекте проработал достаточно долго – 5 лет. Но потом у канала закончились деньги, начались финансовые проблемы, смена офисов, сокращение персонала. Нам четыре месяца вообще не выплачивали зарплату, поэтому наше сотрудничество завершилось. И как раз к этому времени появилась вакансия ведущего утренних передач на радио «Спутник», которую мне предложили. И вот таким образом я вновь вернулся на своё любимое радио.

Какую передачу ведёшь на «Спутнике»?

– Я веду утреннюю часовую передачу Sputnik matinal на государственном языке, где освещаются разные темы – культура, социальные проблемы. И два раза в неделю делаю тоже часовую авторскую программу Intersecţii («Пересечения») – интервью с интересными, необыкновенными личностями.

– Есть люди, которые убеждены, что на одном месте дольше 5 лет не следует задерживаться. Ты что думаешь по этому поводу?

Я считаю, что человек должен работать там, где ему интересно и выгодно, и если ему стало неинтересно, если он чувствует, что не вмещается уже в это пространство, образно говоря, то следует уходить. Я не думаю, что пять лет – это предел. Это всё индивидуально. Есть же люди, которые всю жизнь работают на одном месте. Я бы сейчас, наверное, так не смог, потому что уже привык к свободе, к переменам. Главное – не количество проработанных лет, а то, как раскроешь себя на этом месте, что сможешь сделать интересного.

За всё судьбу благодари

– Остаётся ли у тебя время на семью?

– Сейчас в пандемию есть возможность больше проводить времени с семьёй, так как нет свадеб, концертов, частных мероприятий. Дети уже выросли, и основное внимание мы с супругой сейчас уделяем внуку.

– А если вдруг удаётся выкроить время лично для себя, чему его посвящаешь – читаешь, отдыхаешь или есть другие виды занятий?

– Я открыл для себя новое увлечение – рисую картины. А ещё перевожу стихи, которые мне больше нравятся. Обычно с русского, но иногда и с английского, и с французского. Я переводил из Высоцкого, Окуджавы, Новеллы Матвеевой. Но не для того, чтобы издать, а для себя лично.

– Доволен ли ты тем, чего достиг на сегодняшний день?

– Слава Богу. Нужно быть всегда благодарным как Всевышнему, так и жизни, за то, что она преподносит. Даже за грустный опыт. Тот же ковид, через который я прошёл. Это грустный опыт, но опыт. Я благодарен судьбе за то, что у меня есть. Знаешь, однажды я пошёл к батюшке исповедоваться и спросил его, почему так бывает, что хочу вести передачу или сыграть роль, а этот проект ускользает от меня, может мне нужно прочитать какие-то акафисты? А батюшка сказал, что акафисты и без этого нужно читать, но не следует переживать из-за ускользнувшего проекта, значит, он был не мой. У меня произошло тогда озарение, я как будто вышел из темноты. Сейчас если что-то идёт не так, никогда не отчаиваюсь. Знаю, что это, значит, было не моё.

Лидия Чебан

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter


ЕЩЁ новости
load