Он признаётся, что столкнулся с совершенно иным масштабом производства:«Моя первая школа была партизанская: я даже не знал, кто на площадке говорит “Action!”. На съёмках „Красного Октября“ я услышал команду не вовремя и возмутился: “Кто это сказал?” — а это оказался Джон МакТирнан, сам режиссёр», — вспоминает актёр с улыбкой.
«Разница была колоссальная: это Paramount Pictures, первый фильм с бюджетом в 100 миллионов долларов. Подлодку построили на гигантской гидравлической платформе. В главных ролях — Шон Коннери, Сэм Нил…»
Борис Крутоног с теплотой говорит о поддержке, которую оказал ему Коннери:
«Шон Коннери фактически взял меня под своё крыло: видел, что я “зелёный”, хотя старался держаться уверенно. Он рассказывал истории из службы во флоте: “У нас тогда было только две пары белья: одну стираешь и сушишь, другую носишь”.»
Актёр отмечает, что эта работа стала для него важным уроком:
«Я понял, что главное — слушать, наблюдать и не спешить делиться мнением.»
Особенно его впечатлил стиль режиссёра:
«МакТирнан сделал камеру отдельным героем фильма: она постоянно двигалась — приближалась, отдалялась, создавая напряжение и драматизм. Даже в сценах диалогов камера не стоит на месте — это придаёт сценам дыхание и вес.»
По словам Крутонога, настоящая история любви в фильме — это не романтика, а отношения между персонажами Шона Коннери, Сэма Нила и… Свободой.
Полное интервью с Борисом Ли Крутоногом читайте на портале Noi.md.
Добавить комментарий