ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ Все новости

ещё темысвернуть
Loading...

Что стоит за ликвидацией интернатов для детей?

Прослушать
Что стоит за ликвидацией интернатов для детей?

Через год число школ-интернатов в Молдове должно быть сведено к минимуму, хорошо бы к нулю. «Деинституализацию» их воспитанников предполагает Стратегия защиты ребенка на 2014-2020 г.г.

В изобилующем цифрами документе подробно описаны проблемы детей, по тем или иным причинам попавшим в интернаты, определены пути их интеграции в общество и возвращения в семьи, вопросы дальнейшего внедрения инклюзивного образования и прочее. Непонятно только одно: как всё происходит на практике и каковы последствия реализации  этих замечательных планов?

Кого облагодетельствуют благодетели?

В последний день ноября в Органном зале Кишинева состоялась пятая благотворительная акция «Гала щедрости», в которой приняли участие  многие известные молдавские артисты.  Акция, как говорится на сайте организаторов, была направлена на «помощь обездоленным детям и семьям, с которыми работает НПО CCF-Moldova, представляющая британский благотворительный фонд Hope and Homes for Children. Цель CCF Moldova - до минимума сократить число учреждений интернатского типа.  Как считает учредитель и бессменный руководитель НПО Лилиана Ротару, упразднение интернатов позволит детям «реализовать свое право жить в семье и полноценно развиваться».

На «балу щедрости» в помощь детям было собрано почти полмиллиона леев. Если точнее, – 437 300. Пойти они должны на возвращение интернатских воспитанников в семьи, либо на предотвращение отделения их от семьи.   В прошлом году денег собрали больше - 600 000 леев. И все они, по информации сайта CCF Moldova, были направлены «на предотвращение отделения детей от семейного окружения». Таким образом «спасено» 130 ребятишек. Путем несложных арифметических операций можно подсчитать, что на каждого из них пришлось по 4 615 леев. По этой логике, острые социальные проблемы, из-за которых дети из трудных семей становятся маргиналами в обществе, решаются всего за 200 с хвостиком евро. Однако сложно представить себе, что в эту сумму может уложиться и лечение их непутевых родителей (других родственников)  от алкоголизма/наркомании, или возвращение их из-за границы и устройство на работу, или улучшение условий жизни семьи, или еще чего-то, из-за чего дети оказываются в интернатах. Гораздо проще за те же 200 евро (для многих это огромные деньги!) уговорить родителей\родственников оставить детей дома и не портить отчетность. Не факт, что так происходит. Но это один из возможных путей решения проблемы с интернатами.

За семейные ценности?

Размещенный на сайте CCF Moldova отчет за прошлый, 2017 год, свидетельствует, что сотрудники НПО помогли 189 интернатским воспитанникам вернуться в семьи, а еще 180 детям помогли в семьях остаться. Всего же с 2004 года CCF-Moldova была причастна к закрытию 10 интернатов и детских домов. 1158 воспитанников которых были «деинституализированы» и внедрены в систему инклюзивного образования. Как сообщается на сайте, «CCF / HHC Moldova разработала 19-дневные социальные услуги в поддержку семей и детей, обучила и внесла вклад в утверждение 206 семей профессиональных приемных родителей, объединила и предотвратила разлуку с семьями более 4500 детей. Сейчас мы работаем в 3 других детских домах, где маленькие дети остаются после рождения или ранней жизни. «Упразднение системы интернатного воспитания позволит детям реализовать свое право жить в семье и полноценно развиваться, а также даст возможность государству более рационально расходовать бюджетные средства», убеждена Лилиана Ротару.

Любопытно, что деятельность возглавляемой ею организации, в первую очередь, оценили зарубежные защитники семейных ценностей. Лилиана Ротару стала первой в Молдове обладательницей «Награды семейных ценностей», которой ее удостоила мормонская церковь Иисуса Христа Святых последних дней в Кишиневе, о чем говорится на сайте этой организации.

Куда возвращаться?

Еще несколько лет назад  за международное усыновление приходилось только официально платить 1500 тысячи долларов (сюда включались авиабилеты для соцработников, которые якобы ездили проверять положение усыновленных детей), а реально расходы доходили до 60 тысяч долларов. В 2011 году вступил в силу Закон о правовом режиме усыновления, определяющий порядок национального и иностранного усыновления. По новому закону иностранные усыновители должны заплатить в бюджет лишь 3 тысячи леев, которые расходуются на переводы, почту и другие бюрократические мелочи. Причем если деньги остаются, их возвращают усыновителям. За рубежом практически повсюду процесс усыновления стоит немалых денег.

Охотнее всего усыновляют детей из Молдовы мормонские семьи в США.  В такую семью, например, попала бывшая воспитанница кишиневского интерната №3 Елена Барлоу, выступившая одной из свидетельниц по делу экс-директора этого учреждения Игоря Сандлера, осужденного в начале текущего года на 17,5 лет лишения свободы. Среди обвинений, с которыми она выступила в местной печати, был и рассказ о том, как Сандлер противился ее удочерению и как помогла ей экс-начальник муниципального управления по защите прав детей Светлана Кифа. В 2005 и 2006 г.г. открывались уголовные дела, где Светлана Кифа проходила подозреваемой  "превышении полномочий и должностном злоупотреблении, преступных интересах при организации международных усыновлений".

Ранее в статье «Забота о детях или выполнение плана по закрытию интернатов?» , опубликованной на сайте  noi.md 5 января 2017, говорилось   о том, что после того, как Россия ввела мораторий на усыновление детей гражданами США, а власти Молдовы мораторий сняли, спрос на детей из Молдовы увеличился.  

В статье подчеркивалось, что все хотят, в основном, здоровых, красивых детей с голубыми глазами.  Поскольку, по мнению автора, это сложно осуществить, поэтому придумали «под маркой» возвращения детей в семью, определять их в центры, созданные иностранцами.  «Детей буквально «впихивают» обратно в неблагополучные семьи, где проблемы никогда не заканчиваются. Главное – освободить ребенка из-под опеки и ответственности государства. А для этого надо ликвидировать все детские дома и школы-интернаты», - говорится в статье.

Статистика показывает, что  с уменьшением числа интернатов (то есть со снижением доли ответственности государства за судьбу их воспитанников), в Молдове фиксируется все больше беспризорных детей и преступлений с участием несовершеннолетних.

То есть большинство  из тех, о ком так заботятся профильные НПО, вынуждены после закрытия интернатов либо возвращаться в семьи, где, судя по всему их не любят и не ждут, либо пополнять ряды беспризорников.

По данным МВД,  в 2017 году число правонарушений и преступлений с участием несовершеннолетних несколько снизилось, по сравнению с 2016 годом, но все равно впечатляет. 460 детей сбежали из дома, 1400 – попали в поле зрения полиции, более 300 стали жертвами сексуального насилия, а 114 попытались совершить суицид. Не проходит недели, чтобы в СМИ не появлялась информация о семейном насилии, в том числе над детьми. Чаще всего это происходит в неблагополучных семьях, таких же, куда профильные НПО «ради блага ребенка» возвращают бывших воспитанников интернатов и детских домов.

В размещенном на сайте CCF-Moldova отчете говорится о том, что сотрудники организаций следят за судьбой детей и после возвращения их в семьи, что проводится работа с родителями. Но каков КПД  этой работы? Хронический алкоголик не бросит пить, даже если полк «энпэошников» будет проводить с ним душеспасительные беседы круглосуточно. Работающие за границей родители не вернутся на подмогу бабушкам, дядям и тетям, на попечение которых оставили своих чад. И подростки, вернувшись в свои семьи, не почувствуют ни любви, ни заботы.

Подросток, назвавшийся Петром, -  один из таких детей. Практически каждый день его можно встретить  на площадке возле  одного из кафе быстрого питания, где по вечерам собираются его сверстники, в большинстве своем такие же неприкаянные, как он сам. Петр сообщил, что ему 14 лет, но закончил он только пять классов. Потом интернат закрылся, ему пришлось вернуться к дедушке с бабушкой, «хроническим алкашам», как говорит мальчик. У него еще есть брат, который бросил учебу после третьего класса, тоже возвращен старикам и тоже периодически сбегает из дому. Впрочем, утверждает Петр, на отсутствие братьев взрослые не обращают внимания. «Погуляв» неделю-другую, дети возвращаются домой. Потом сбегают снова. Родителей у мальчиков нет.

Петр говорит, что среди его приятелей есть несколько «бывших интернатских, один даже отличником был». Теперь, по словам мальчика, все они «уже не учатся, потому что в обычных школах на них наезжают». Тщедушный мальчик рассказал, что дети в школе его унижают, обзывают,  несколько раз даже избивали. Учителя, по его словам, никак на это не реагировали.

В интернате, утверждает подросток, тоже было несладко. Но там все находились в одном положении.

Бывшая воспитанница одного из кишиневских интернатов Александра Гайв убеждена, что закрывать эти учреждения нельзя, по крайней мере, сейчас. «Дети же не просто так попадают туда. У многих нет ни родственников, ни родителей. А если и есть, то это, скорее всего, алкоголики, наркоманы, психически больные люди. Зачем возвращать им детей? Они все равно убегут».

Семь кругов ада

С 2007 до 2018 г.г. число воспитанников интернатов и детских домов сократилось с 12 тысяч до полутора тысяч человек. Но вряд ли, возвращая детей в биологические семьи, кто-то пытается в каждом отдельном случае проанализировать, а почему, собственно, в свое время их определили в интернат? А это необходимо, считает исполнительный директор Ассоциации по расширению прав и возможностей ребенка Марианна Янакевич. «Если из-за бедности родителей, то местные власти должны озаботиться тем, чтобы помочь этой семье материально и вернуть туда ребенка. Если из-за асоциального поведения родителей и насилия, то речь идет о приемной семье».

Но тут возникает следующая проблема. Как рассказал в одном из интервью заведующий управлением защиты прав детства Минтруда и соцзащиты Корнелиу Цэруш, число усыновлений год от года снижается.  «Если в 90‑е и в начале 2000 годов усыновлялось по 200‑300 детей в год, то в 2013 году молдавские граждане усыновили 100, а иностранные – четверых. В 2015 году эти цифры составляли 88 и 10 детей».

Но даже если граждане Молдовы хотят усыновить ребенка или взять опеку над ним, они сталкиваются с миллионом трудностей. Жительница Кишинева стала бабушкой трех девочек, которых взяла из приюта в Фалештах ее дочь. В профильных учреждениях столицы, откуда хотели сначала взять детей, «мы встретили довольно странный прием». Женщина рассказывает, как ее дочь «здесь отговаривали, убеждали, что с детьми она может намучиться. В лоб никто взяток не требовал, но в контексте читалось. В вопросах усыновления нет никакой прозрачности». Такое же мнение у председателя НПО Vitae Азы Оника. С ее точки зрения, сегодня ликвидация интернатов – «плохая затея, потому что у гражданского общества нет никакой возможности проследить, в какие семьи попадают дети, а кроме того, не всех детей усыновляют».

Семья Михаила и Влады Амерберг оформила опекунство над одним ребенком и усыновила другого. Процесс передачи детей в семью длился невероятно долго. В соцсетях Влада описывала каждый шаг из 7 кругов бюрократического ада, который пришлось пройти. В беседе с корреспондентом noi.md женщина рассказала, что, по закону, «надо найти всю родню до четвертого колена, чтобы написали отказ и отдали ребенка на усыновление. Но многие покинули страну, отказываться некому. Другие же и сами не берут своего ребенка из детдома или интерната, и отказ не пишут, потому что стыдно». С точки зрения Влады Амерберг, «чем старше ребенок, тем трудней найти ему семью. Никто не хочет больших, все хотят маленьких. Поэтому интернаты нельзя ликвидировать полностью. Но детей там слишком долго держат, годами».

Да, возможно,  интернаты –это не самый лучший вариант. Но разве несчастные дети в трудных семьях или беспризорники на улицах  - лучше? Разве практически насильственное внедрение программ по ликвидации детдомов и интернатов решает проблему? Тогда о каких достижениях в этой сфере рапортуют профильные НПО?

То, что подходит Европе, не подходит Молдове

Так считает почетный председатель Детского фонда Майя Ионко. «Европа велела закрыть интернаты, и многие наши дети остались на улице. Я не уверена, если что-то подходит европейским странам, приемлемо для Молдовы. Все причастные к реформе красиво о ней говорят, а что мы имеем в реальности? Власти, НПО получают хорошие деньги из Европы и красиво их отрабатывают: какое-то количество детей пристроят – и рассказывают об успешности внедрения реформы», - цитируют ее слова местные СМИ.

В комментарии для noi.md источник, пожелавший остаться неизвестным, заявил: «Все эти «грантоеды» из неправительственных организаций нисколько не беспокоятся о детях. На самом деле, им в первую очередь важно отчитаться перед европейскими спонсорами. Все эти благотворительные балы и прочие мероприятия – для галочки. На самом деле, их деятельность приносит больше вреда, чем пользы».

Владислав Бордеяну

Подпишитесь на нас в Twitter, если хотите знать больше

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter

Ещё
load