Никита Лопатин: «Клуб «Пен Пан» даёт возможность вновь научиться удивляться миру и самому себе!»

Среди сегодняшней молодёжи есть много талантливых, целеустремлённых и жадных до знаний личностей. Они не жалуются на трудности в жизни, на многочисленные проблемы, не опускают руки, а делают всё, чтобы при всех сложностях современного мира научиться снова удивляться ему и себе. Один из представителей такой молодёжи – руководитель философско-литературного клуба «Пен Пан», действующего в столичной библиотеке им М.В. Ломоносова, Никита Лопатин – сегодняшний собеседник портала Noi.md.

От кружка – к комьюнити единомышленников

– Никита, расскажите, пожалуйста, читателям портала noi.md коротко о себе. Вы ведь в Молдове не так давно? Чем занимались до приезда в нашу страну? В чём нашли себя – ваша основная работа?

– Мне 25 лет, я родился и жил в Молдове, но высшее образование получал в российском городе Калининграде. Я окончил Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта по специальности философия. Какое-то время после окончания вуза жил в Калининграде, но пару лет назад в силу некоторых обстоятельств я вынужден был оттуда уехать. Хочу отметить, что Кишинёв за время моего отсутствия поменялся, во многом в лучшую сторону. Что касается моего основного рода деятельности, то я – в поисках. Какое-то время преподавал философию культуры в частной школе рисования (в Калининграде я также работал в частной школе рисования, чем и зарабатывал себе на жизнь). Сейчас тружусь в сфере логистики, но нахожусь в процессе очередной смены деятельности, буду работать в семье частным преподавателем.

– Как вам пришла идея создать философско-литературный клуб? Философия в понимании многих, думаю, наука не совсем простая. Было ли сомнение, заинтересует ли ваша инициатива граждан?

– На самом деле идея клуба возникла спонтанно. Мои занятия по философии культуры в частной школе не пользовались огромной популярностью из-за того, что требовали высокого уровня концентрации, в то время как многие люди приходили туда, чтобы расслабиться и порисовать. А я требовал активной деятельности и участия. Так как мои занятия построены на смешанном формате – лекция плюс семинар, нельзя было просто прийти, сесть, расслабиться и впитывать знания и мудрость. Но там сложился определённый круг людей, которым нравился мой формат и темы. А одна из моих самых преданных слушательниц подтолкнула меня к переменам, заметив, что я ограничен форматом школы и темами. И она в каком-то смысле была права. Хоть руководство школы давало мне академическую свободу, но тем не менее, я был ограничен кругом тем, связанных с искусством, а мне хотелось чего-то большего. И совет о том, что мне нужно отправиться в самостоятельное плавание, был дан очень кстати, что я и сделал. Сначала на базе этой школы рисования я открыл вечерний кружок, куда ходили увлечённые философией люди, а позже я перебрался в библиотеку Ломоносова, стал давать рекламу и собирать вокруг себя единомышленников. Спустя полтора года могу сказать, что мне удалось создать некое комьюнити, собрать вокруг себя людей, которым это интересно. К нашему клубу присоединяются и новые слушатели.

– Почему руководимый вами клуб был назван «Пен Пан»? Что символизирует это название?

– Клуб я создал для себя. В Калининграде есть огромное количество ридинг-групп, кружков, публичных лекций и лекторов. У нас в Кишинёве – дефицит всего этого, академическая структура не выстроена, а гуманитарные знания здесь не так активно котируются. Есть частные инициативы, но тем не менее. Почувствовав этот дефицит, отсутствие какой-то системы, я решил самостоятельно её создавать. И в то же время стал искать место, куда смогут приходить люди для ведения бесед, дискуссий, для того чтобы держать себя в тонусе и не растратить интерес к философии и к гуманитарным знаниям. Высокий темп работы в клубе предполагает подготовку большого количества материалов, чтения и продолжения самостоятельного обучения. Поэтому, с одной стороны, я преследовал личную цель – создать инфраструктуру под себя и для себя, чтобы у меня было пространство, где я смогу высказываться на темы, которые мне интересны. А, с другой стороны, чтобы привлечь людей к такой сложной, но интересной дисциплине, как философия.

Подобрать адекватное название клубу было сложней, чем найти помещение, привлечь людей и сформировать план первичных встреч. Но я помню, что в момент создания перечитывал сборник Велимира Хлебникова – одного из моих любимых поэтов, и мне попалось стихотворение «Пен Пан». Мне показалось, что оно очень релевантное и отражает цель клуба. И я вижу в нём мотив, в том числе исследования самого себя, вижу некую потустороннюю инфернальную сущность. А также Пан, помимо имени Бога, означает «всё». Мне не хотелось, чтобы клуб ограничивался какой-то одной тематикой, как было в частной школе рисования, а покрывал широкий спектр вопросов. Поэтому такое название мне показалось актуальным.

По принципу личного интереса

– Кто они – слушатели философско-литературного клуба? Это постоянные участники, или появляются и новые лица?

– У нас есть костяк, люди, которые ходят постоянно и составляют ядро клуба. Часто появляются новые лица. Есть те, кто приходит на определённые темы, которые им интересны. Но стабильно ходят до 15 человек. А возрастной диапазон довольно широк – от молодых ребят до людей в почтенном возрасте. Я стараюсь подбирать широкий пул тем, чтобы все нашли для себя что-то интересное.

– Каким образом отбираются темы и авторы для обсуждения в рамках заседаний клуба?

– Прежде всего, я руководствуюсь принципом личного интереса. Выношу на суд публики то, что мне интересно. Это позволяет сохранить некую живость обсуждения, так как я заинтересован в более чёткой разработке темы. Одна из слушательниц говорила, что у нас – не клуб, а, скорей, лаборатория. Я приношу ингредиенты, и мы из этого варим. Я считаю, что это очень здорово описывает то, что у нас происходит на встречах. Но я обязательно прислушиваюсь к публике, адаптирую занятия под ту или иную аудиторию, потому что бывает, что приходят очень подготовленные люди (культурологи, музыковеды, философы с образованием), и те, у кого нет специальной подготовки, из других сфер. Для них материал нужно адаптировать. Я руководствуюсь принципом: одна встреча – одна тема. Неважно, придёт ли человек ещё или был до этого, он из лекции должен что-то почерпнуть для себя. Поэтому встречи обычно имеют логическое начало и логический конец. Хотя иногда я и группирую занятия. Также я стараюсь возвращаться к авторам, которых мы ранее выносили на обсуждение, к прочитанным текстам, так как нельзя выложить всё и сразу. Авторов или концепции следует разрабатывать постепенно, потому что философия требует терпения, чего сегодня так не хватает многим людям.

Занятия философией требуют усилий

– Клуб позиционируется себя, как пространство для всех. Насколько возможно сделать сложные философские концепции доступными для широкой аудитории?

– Существует расхожая фраза-лозунг «Просто о сложном». К ней часто прибегают просветители, когда хотят привлечь внимание к себе или к курсам, которые они продают. Однажды мой друг сказал, что это профанация и вульгаризация, и говорить нужно сложно о сложном и просто о простом. Мне эта формула запала в душу, и на своём примере я понял, что это так. Очень часто людей считают глупыми, но на самом деле это не так. Все готовы к серьёзным разговорам и темам. В таких пространствах, как наш клуб, я считаю, что нельзя сбавлять градус, а, наоборот, следует его постоянно повышать. Конечно, для людей без философского академического образования нужно адаптировать информацию. Но, тем не менее, не следует рассчитывать на то, что каждый на 100% поймёт тобой сказанное, что будет знать авторов, которые предлагаются к обсуждению, и поймёт преподносимый текст. Нужно рассчитывать на то, что постепенно человек будет привыкать к формулировкам, концепциям и со временем больше понимать. Я стараюсь отойти от формулы быстрого потребления: когда ты выводишь формулу, человек её потребил и пошёл дальше. Я ратую за более терпеливое, вдумчивое отношение к авторам и текстам, стараюсь показать, что занятия философией требуют усилий, но и получаемые преимущества намного большие, чем от коротких образовательных 5-минутных видео.

– Что, по вашему мнению, дают участникам темы, обсуждаемые в рамках заседаний клуба? Они помогают слушателю приобрести какой-то навык, формируют или изменяют его мировоззрение или же просто помогают на время обсуждения забыть о заботах, проблемах и сосредоточиться на интеллектуальном?

– Сам вопрос построен довольно утилитарно. Он подразумевает, что у каждой деятельности должен быть продукт на выходе. Я не считаю, что у занятий в клубе должна быть какая-то конечная цель или привит навык. Сегодня большая часть курсов, которые можно найти в интернете или в оффлайне, построены по этой формуле: приди к нам, и ты выучишь язык, или станешь крутым айтишником, или найдёшь работу. Я стараюсь обходить такие формулировки, потому что философия, в целом, не про это. А что такое философия? Это упражнение в смерти. Каждый из нас так или иначе сталкивается с предельными или проклятыми вопросами. Философия во многом помогает и даёт ощущения того, что ты – не один, что вопросы, которые тебя мучают, это вопросы познания истины, морали. Их обсуждают, и они мучают многих.

Ещё один взгляд на философию можно почерпнуть у античных греков. Аристотель говорил, что «познание начинается с удивления». А я немного эту фразу расширяю, экстраполирую и говорю, что «жизнь начинается с удивления». Когда я вернулся в Кишинёв, увидел, что многие мои знакомые потеряли вкус к жизни, им ничего неинтересно – работа-дом-работа-дом. И так живут здесь многие люди. Если же говорить, что даруют мои занятия, то это момент удивления: человек приходит на встречу, и у него открываются глаза от огромного количества мыслей, концепций, идей, они его питают. Вот в чём я вижу заслугу свою и клуба: это вновь научиться удивляться миру и самому себе.

– Каким образом вы способствуете развитию критического мышления у участников при обсуждении философских тем?

– На протяжении 2010-х начала 2020-х годов все публичные интеллектуалы носились с критическим мышлением, как с золотым бараном. Но никто не мог дать чёткого определения этому понятию. Это мифический навык, обладая которым ты становишься сверхчеловеком, интеллектуалом, человеком высокой культуры. Я не раз сталкивался с этими личностями и обнаружил, что они чётко делили людей на тех, кто владеет этим навыком, а кто нет? И для них первые – это гении мысли, а вторые – это плебсы, с которыми не стоит иметь никакого дела. Я не пытаюсь развивать у людей критическое мышление, а стремлюсь к тому, чтобы они понимали, что есть разные вещи, точки зрения и интерпретации тех или иных явлений. Я, скорей, стремлюсь к выработке некой чуткости к себе и к миру, к пониманию того, что мир – сложный, комплексный, его нельзя свести к набору характеристик, качеств, как многие хотят это сделать. Мне кажется, что это намного важней, чем выработать это некое критическое мышление.

Акцент на «живом диалоге»

– Вы делаете акцент на «живом диалоге» на заседаниях клуба. Как вы управляете дискуссией, чтобы она была «живой»? И, наверняка, среди слушателей есть молчаливые участники, как их вовлекаете в дискуссию? Или к вам приходят только «говорливые»?

– В обычной жизни нам очень редко даётся возможность поговорить, обсудить какие-то предельные вопросы с людьми, товарищами, друзьями. Моя площадка – именно та возможность, где можно эти вопросы сформулировать, потому что философия – это область знаний, больше связанная с вопрошанием, чем с получением конечного ответа. И наш клуб – это место, где эти вопросы задаются, и о них можно поговорить. Живость мне удаётся сохранить, прежде всего, уважительным отношением к людям и к чужому мнению, а также ведением дискуссий. У меня есть магистральная нарративная линия на занятии – я стараюсь строить встречи так, чтобы у нас были моменты умственного напряжения, когда мы читаем тексты, и время умственной разрядки, когда мы смотрим какое-то видео или разбираем смысл какой-то картины. Это позволяет всем участникам беседы найти место, где они могут вступить в диалог и обсудить что-то. А ещё я внимательно слушаю, когда кто-то высказывает своё мнение, стараюсь ухватиться за сказанное, инкорпорирую речь другого в повествование, тем самым каждый человек чувствует, что его позиция важна и внесла вклад в общую линию беседы. Ну и, конечно, задаю прямой вопрос, что каждый из участников дискуссии думает по той или иной теме. Иногда даже односложный ответ «нравится» или «не нравится» на вопрос о музыке или картине – это уже хорошее начало.

– Какая самая сложная или неожиданная тема обсуждалась участниками клуба?

– На самом деле я всегда стараюсь так или иначе удивить участников клуба. Была одна встреча, которая стала притчей во языцех, мы до сих пор её вспоминаем. У нас был небольшой блок, посвящённый абсурдности в литературе и абсурдности, как феномена, и, конечно же, мы не могли обсуждать эту тему, не упоминая фигуры ирландского драматурга, писателя и поэта Сэмюэла Беккета. Я предупредил всех, что на следующем занятии мы обсудим фундаментальное произведение, наверное, один из самых главных текстов XX века, «В ожидании Годо». Накануне встречи у меня была подготовлена расшифровка, я знал, что на занятии люди будут спрашивать, в чём же смысл этого бессмысленного на первый взгляд текста? Я составил таблички интерпретации. А накануне лекции понял, что это всё не то. Я полностью переделал план встречи, и на следующем занятии, которое было обозначено, как анализ и расшифровка текста, все пришли и были в ожидании смыслов. А я два часа ходил вокруг да около, никак не упоминая текста Беккета, а высвечивал контекст вокруг него, говорил о самом авторе и то по касательной, о непонятных, на первый взгляд, о кажущихся абсурдными, абстрактными вещах. Подходило уже время, было видно, что все напряжены, никто не понимал, что происходит, я никому не давал высказаться, это был чисто лекционный формат, и в конце занятия я всех поблагодарил. Одна из слушательниц встала и спросила, мол, зачем она прочла текст, из которого ничего не поняла, если не может задать вопросы? Я говорю, что иногда молчание приводит к самому большому пониманию. Это был фурор. Спустя время, люди перечитали текст и поняли, что я имел в виду. Это была, скорей, встреча-перформанс.

– При обсуждении темы вы выступаете в качестве кого – модератора, участника, эксперта – или совмещаете все эти категории?

– При обсуждении, я, прежде всего, выступаю модератором и руководителем лаборатории. Я стараюсь отходить от этой некоей чёткой иерархии, поэтому часто позволяю и призываю участников клуба становиться на моё место. Они сами собирают материалы, готовят встречи. В силу того, что у меня больше опыта, чем у них, я могу их направить, подсказать и получается очень здорово. Я часто провожу встречи, где каждый приносит какой-то один свой текст, а потом мы его разрабатываем совместно. Отход от железной иерархии позволяет быть неограниченным форматом, не устать от привычных ролей и попробовать себя в роли модератора, в том числе.

Нечитающая молодёжь – это стереотип

– Какое у вас сложилось впечатление о современной молодёжи – многим ли интересно обсуждение философских тем, поиск глубокого смысла в философии, литературе, сейчас же мы живём в мире быстрой информации и кратких форм – чем короче, тем лучше?

– Молодёжь сегодня активно интересуется философией. Мнение о том, что сейчас молодёжь – нечитающая, во многом стереотип. Хотя вопрос связан с тем, куда и на кого смотреть. Наверное, как и всегда, были и есть люди, которым это неинтересно, и они не видят в этом какой-то цели. Но на примере своих друзей, окружения, из информации в интернете, из соцсетей могу судить о большом интересе к этой науке. Можно убедиться в том, что философские каналы на Ютубе с большими видеоэссе собирают огромное количество просмотров. Что касается коротких форматов, то, да, действительно, мир ускоряется, короткие форматы набирают огромное число просмотров, но молодые ребята сами видят эти проблемы, понимают, что их внимание урезается, становится менее концентрированным, и многие ищут выход из таких ситуаций в философии и литературе больших форматов. Поэтому в клуб приходят много молодых заинтересованных ребят.

– Какие темы особенно интересны молодёжи? И применяете ли вы какие-то особые форматы, чтобы привлечь её к обсуждению тем в рамках клуба?

– Я не преследую цель привлечь молодёжь к своим встречам. Отвечая на этот вопрос, я чувствую себя в очень странном положении, потому что мне – 25 лет, я сам – часть этой демографической группы. Сейчас для нашего поколения интерес к философии, литературе и культуре – само собой разумеющееся. Это место, где молодые люди могут найти ответы на вопросы в этом странном бушующем мире. Собственно, в мир философии и литературы я пришёл, в том числе, в поисках ответов, хотя наткнулся на большее количество вопросов. Поэтому ответить на этот вопрос я не смогу достоверно. Наверное, те темы, которые поднимаю я, интересны и молодёжи, раз она приходит и разрабатывает эти темы вместе со мной.

– Как вы балансируете между философией и литературой в программе клуба? Что служит связующим звеном между этими двумя дисциплинами?

– Вообще, грань между философией и литературой довольно тонкая. Тут можно вспомнить фигуру русского писателя и философа Фёдора Достоевского. Сам он себя философом не называл, хотя многие его причисляют к пантеону одних из величайших русских философов. Да и темы, которые затрагиваются в большой и серьёзной литературе, так или иначе разрабатываются и философами. И наоборот. Я не слежу за балансом, потому что для меня всё находится в одном пространстве. Я бы назвал это наукой о духе.

Мир непознаваем сам по себе

– Какие философские концепции, по вашему мнению, наиболее актуальны для современного человека и общества?

– Большое количество идей философов-постструктуралистов Жиля Делёза и Жана Бодрийяра очень актуальны в нашем мире. Говоря, о современном мире массового сознания, массовой культуры, массового производства, возвращение к этим авторам, предвосхитившим многие концепции, идеи, в которых мы сегодня живём, проясняют очень многие вещи. Например, вспоминается фраза французского философа-постмодерниста Жана Бодрийяра о состоянии современной культуры и современного человека, как человека, живущего в мире после оргии, уже перегретого и перегруженного, который лежит распластавшийся на земле, у него вся сенсорика просто погибла от избытка ощущений, и он не знает, что с собой делать. Это мы в сегодняшнем мире, где количество информации, идей, концепций, мнений разрывают изнутри, перегружают и утомляют нашу нервную систему. К этим авторам нужно возвращаться, чтобы понять, «почему», но не все из них могут дать ответ на вопрос «для чего?». Здесь нужно обращаться к литературе, где с помощью художественных образов многие авторы переживают какие-то собственные кризисы. И обращаться к фигурам эпического масштаба. Если мы говорим о русскоязычном пространстве, то это Лев Толстой, Фёдор Достоевский, которые философские вопросы разрабатывали в художественной форме. Если говорить о немецкой литературе, то это Томас Манн. Кстати, в клубе у нас скоро будет большая лекция, посвящённая Томасу Манну. Это один из очень знаковых для меня авторов.

– Есть ли у вас любимая эпоха и направление в философии?

– Сложный вопрос. Чтобы не вдаваться в длительные и пространные рассуждения, скажу, что мне очень нравятся кризисные элементы в истории, переходные, когда старые концепты отмирают, а новые ещё не рождены, вот это состояние «между». Наверное, поэтому мне очень нравится поздний модерн и философия XX века, особенно на стыке эпох. Мне кажется, что она самая интересная, потому что в этот период появляются и происходят события, которые, действительно, переворачивают сознание человека о самом себе и о мире в целом. А ещё мне нравится русская религиозная философия.

– Можете ли вы утверждать, что какой-то вопрос или идея из философии повлияли на вас лично, может, как-то изменили ваше отношение к жизни или работе?

– Наверное, в силу того что моя Альма матер находится в Кёнигсберге, в нынешнем Калининграде, вся философия Канта и его теория познания очень сильно на меня повлияли. Помню, читал критику чувства разума на 3-м курсе, пытался пробраться через дебри текста, и когда однажды ранним утром, спустя какое-то время после прочтения, понял, что мир непознаваем сам по себе, что эти несчастные вещи мне не откроются, я впал в такой нещадный кризис. Это на меня настолько сильно повлияло, что я хотел бросить философию, не видя в ней смысла вообще, и перевестись на физкультурный. Спорт для меня тоже сфера моих интересов. Но, к счастью, пронесло и отпустило меня тогда.

«Пен Пан» делает жизнь чуть более выносимой

– Какую роль, по вашему мнению, играет клуб «Пен Пан» в наше время?

– Мне кажется, что наш клуб позволяет выдохнуть. Это пространство, где ты отвлекаешься от рутины, быта, который тебя захлёстывает, и позволяет задуматься во многом о больших, действительно важных, серьёзных вопросах, и делает жизнь чуть более выносимой. Потому что местами, особенно сегодня, очень сложно маневрировать в нашем мире, где происходит много страшных вещей. Иногда очень полезно, опять же повторюсь, прийти в пространство, в котором, читая тексты давно почивших авторов или современников, понимаешь, что ты не один со своими вопросами. И мне кажется, это очень важно.

– Каким бы вы хотели видеть в идеале философско-литературный клуб? В том виде, в котором он существует в библиотеке имени Ломоносова, вас всё устраивает? Может, есть какие-то пожелания?

– С одной стороны, хотелось бы сохранить некую локальность, компактность этого клуба, потому что он позволяет активно работать внутри. С другой стороны, хотелось бы масштабироваться, привлекать других людей. Но на данном этапе меня всё устраивает, я экспериментирую с форматами, темами, вовлекаю людей в создание собственных лекций, встречаю хорошие отклики, нахожу новые знакомства. Но, конечно, в идеале, хотелось бы создать в Кишинёве лекторий, где будет собираться большое количество людей, заинтересованных в гуманитарных знаниях, в том, чтобы производить мысли, идеи. И создать такую площадку, куда каждый сможет прийти в поисках какого-то смысла, и сам эти смыслы разрабатывать. Вот такие у меня планы на будущее.

Любовь Чегаровская