Борис Ли Крутоног — о пути в Голливуд, съёмках в “Красном Октябре”, Star Trek и магии кино

Он родился в Кишинёве, мечтал стать бизнесменом, но жизнь привела его в Голливуд. Борис Ли Крутоног прошёл путь от инженера до актёра и продюсера, сыграл в культовых фильмах и сериалах, работал с Шоном Коннери и Робертом Дауни-младшим, написал собственные сценарии и запустил бизнес.

В откровенном интервью в рубрике «Настоящие герои» на Noi.md мы рассказываем о людях, чьи истории вдохновляют. Наш сегодняшний герой — актёр, продюсер и сценарист Борис Ли Крутоног, родившийся в Кишинёве. Его путь проложил дорогу от мечты о бизнесе и работы инженером до Голливуда, где он снялся в культовых картинах «Охота за Красным Октябрём», StarTrek, TheItalianJob / «Ограбление по-итальянски», а также в сериале-лауреате TheAmericans / «Американцы».

В эксклюзивном интервью для Noi.md Борис вспоминает молдавские яблоки детства, тяжёлый день отъезда из родного города, закулисье съёмок «Красного Октября» с Шоном Коннери, роль в StarTrek, работу над сериалом TheAmericans, а также делится мыслями о любви, счастье и том, что значит быть собой.

***

Вы родились в Кишинёве. Какая история из детства в этом городе до сих пор греет вашу память?

Ух, какой сразу ударный вопрос. Историй много, но, пожалуй, расскажу вот эту…
Я вырос на яблоках. Мы с сестрой съедали, наверное, по двадцать пять яблок в день. Просто обожали их! И я до сих пор люблю эти молдавские яблоки — можно сказать, я настоящий профессионал в яблоках.

Помню, в третьем классе у нас на Новый год проходили школьные соревнования: мы прыгали в мешках вокруг ёлки, потом были ещё какие-то конкурсы. Вдруг объявляют: «Нужны волонтёры!» — и меня слегка подтолкнули: мол, иди ты.

Следующее задание оказалось таким: каждому выдали по яблоку и сказали — кто быстрее его съест, тот победил. А я подумал: Comeon, really? Беру яблоко. «Готовы? Начали!» — я откусил слишком большой кусок, и он застрял у меня во рту. Проглотить не мог, но всё-таки нашёл способ, пережевал и выиграл соревнование.

За победу мне вручили чёрную резиновую игрушку — почему-то в виде девочки, которая свистела, если на неё нажать. Эта история запомнилась мне не столько игрушкой, сколько ощущением, что можно преодолевать препятствия. Видимо, это качество проявилось во мне ещё тогда, в третьем классе.

Фото: «Американцы» 2018, 6-й сезон, Кери Расселл, Борис Ли Крутоног, Леанка Грау

Какую роль сыграло ваше молдавское происхождение в вашей жизни и карьере?

Всё, что я заслужил и заработал, всё, что пришло ко мне от ангелов и от Бога, — всё это отсюда, из этой земли. Это очень плодородная земля.

Мне кажется, что Молдова, и в частности Кишинёв, — это своего рода энергетический портал. Когда я жил в Нью-Йорке, никак не мог найти себе места. Я и в университет ходил, и работал, даже стал актёром, но всё равно чувствовал себя не на своём месте, пока не переехал в Лос-Анджелес.

Приехал в Лос-Анджелес — и сразу почувствовал: вот оно, моё. И скорость жизни, и ритм мыслей — всё совпало. Но лишь когда я вернулся в Молдову спустя двадцать пять лет после переезда в Лос-Анджелес, я понял: Кишинёв и Лос-Анджелес на самом деле близки друг другу — по энергии, по вибрациям, по скорости, по улыбкам на лицах людей, даже по солнцу.

Поэтому для меня тот факт, что я родился здесь, — это и середина, и начало, и конец. Это всё.

Борис Ли Крутоног и Брижит Джонсон «Избавь нас»

Помните ли день отъезда — когда оставляли дом и не знали, вернётесь ли обратно?

Это было очень тяжело, честно говоря. Я словно замкнулся в себе, стал как натянутая струна и решил: нужно просто выдержать испытание. Мы не знали, куда именно едем, что нас ждёт. Это был 1975–1976 год.

Помню, мама стояла рядом со своей любимой чугунной тяжёлой сковородкой — мы тогда отправлялись в Израиль. Она говорила: «Не дай бог, как же я буду готовить без неё обеды и ужины!» Я наблюдал за всем этим и словно сжался внутри, приготовился ко всему.

Поезд уже отходил, я попрощался со всеми и чувствовал, будто ступаю на другую орбиту: то ли в ад, то ли в рай — неизвестно. Было ощущение, будто шагнул ногой с обрыва в неизвестность.

В первые месяцы за границей возникало желание вернуться обратно?

Нет. У меня не было этого чувства — я словно отрезал его. Всё потому, что ещё в 12 лет прочёл Теодора Драйзера — его трилогию «Финансист», «Титан», «Стоик» (я тогда называл их «Финансист», «Гигант», «Титан»). И с тех пор мечтал: вырасту и уеду в Чикаго, хочу быть как Франк Каупервуд.

Уже тогда мои мечты и устремления были связаны с будущим. Поэтому, когда мы уехали, я оставил прошлое позади и сделал следующий шаг. Сначала пожил немного в Израиле, а потом двигался дальше. У меня была цель — она словно расправила мне крылья и помогла лететь вперёд.

Дьявольский фрукт с Ли Кунцем. Куба, 2018 год.

Кем мечтал стать маленький Борис?

О, я мечтал быть бизнесменом. Причём не просто зарабатывать деньги, а учить других, как вести бизнес, делиться опытом, помогать.

Как путь от мечты о бизнесе привёл вас сначала в инженерию, а затем — в мир кино?

Если смотреть назад, то, как говорил Стив Джобс, понять смысл жизни можно, лишь соединяя точки прошлого.

Я стал инженером, потому что считал это хорошей основой для будущего. Я выбрал промышленную инженерию — нас готовили к бизнес-школе, к управлению предприятиями. К тому же я был тогда один, жил в Америке в 18 лет, и решил: самая практичная профессия — инженер. Куда бы ни занесла жизнь, я выживу: инженеры нужны везде.

Мой путь оказался интересным: сначала инженер, потом актёр, затем создал свою театральную компанию, позже стал продюсером. Продюсер — это уже бизнес. В итоге я всё равно пришёл к предпринимательству: сейчас у меня свой бизнес, собственная служба скорой помощи.

Я понимаю теперь, что мне нужно было сначала познать себя. А лучше всего это можно сделать через актёрскую профессию: играешь разные роли, рискуешь, учишься жить скромно, не знаешь, что будет завтра, постоянно ищешь работу. Это опыт, который многому научил меня и подготовил к жизни.

Шакал: Ричард Гир, Борис Ли Крутоног

Вы как-то сказали, что стали актёром случайно. А как на самом деле начался ваш путь в Голливуд?

После института я получил инженерную специальность и полтора года работал в авиационной компании McDonnellDouglas. Потом подал документы в Колумбийскую школу бизнеса и был зачислен.

Но до начала учёбы оставалось восемь месяцев, и я решил чем-то себя занять. Из окон офиса на 47-й улице и 2-й авеню в Нью-Йорке я каждый день видел красивое небольшое здание, куда входили и выходили молодые красивые девушки. Я не знал, что это за место, но подумал: надо присоединиться.

Мне было 22 года, и тогда казалось: неважно, чем там занимаются — культ ли это, религиозная община или курсы шеф-повара, хоть борщ варить учат, — я просто хотел попасть туда, где есть красивые девушки.

Я зашёл, постучался — оказалось, что это актёрская школа. Ну что ж, актёрская — значит, актёрская. Начал посещать там курсы. И неожиданно понял: минуточку, это же интересно! Так одно потянуло за другим — и я решил продолжать.

Вращающийся Борис: Джефф Голдблюм, Энтони Лапалья

Помните ли тот переломный момент, когда вам предложили первую роль?

Когда я только начал брать уроки, решил попробовать себя на сцене: думаю, а что такое спектакль? Ведь я до этого видел, может быть, всего один спектакль в жизни.

Пришёл на пробы — и получил роль. Режиссёр этого спектакля, он же был и сценаристом, сказал после премьеры: «Слушай, роль у тебя получилась хорошо. Давай откроем свой театр: я буду писать пьесы и ставить их, а ты станешь продюсером и одним из главных актёров».

До начала занятий в бизнес-школе у меня оставалось шесть месяцев, и я подумал: почему бы не попробовать? Мы начали работать вместе.

А потом подошло время поступать в бизнес-школу. К тому моменту у нас уже было готово off-Broadway-шоу — новая пьеса, потрясающая, кстати. Режиссёр предложил поставить её на 42-й улице, в большом театре.

Я засомневался: как же быть, ведь пора идти в бизнес-школу. А он сказал: «Смотри, в бизнес-школу ты всегда успеешь, а вот когда ещё выпадет шанс сыграть в off-Broadway-шоу?»

Я посмотрел на него и думаю: вот хитрец, точно знает, что сказать, чтобы меня уговорить. В итоге я решил: в школу бизнеса пойду в следующем году.

Мы поставили спектакль — он оказался великолепным, получил отличные отзывы критиков. И тогда стало ясно: в бизнес-школу я уже не вернусь. Так начался мой путь в актёрской профессии.

Какой была ваша первая роль в кино и как вы получили её?

Я всегда говорю, что в жизни многое происходит случайно. Я оказался на вечеринке со своей подругой и заметил, что с другой стороны комнаты на меня посматривает какой-то блондин с крашеными волосами. Я посмотрел в ответ — и вижу: он идёт ко мне.

Подошёл, пожал руку и сказал: «У тебя славянское лицо. Хочешь сняться в фильме? Мы снимаем в пятницу, субботу и воскресенье, всего в двух часах отсюда, в Апстейте, Нью-Йорк. Заплатим 25 долларов за уикенд».

Я ответил: «Конечно, хочу!» — и мы поехали. Это стало моим своеобразным буткемпом — настоящей киношколой. За четыре-пять уикендов я научился очень многому: работал за камерой, писал собственные реплики и диалоги, пробовал себя как режиссёр и продюсер.

Эти шесть недель стали для меня колоссальным опытом: я влюбился в кино и его возможности. Ребята были талантливые, снимали три фильма одновременно, делали их буквально «за доллар» и продавали за два с половиной. Я смотрел и думал: «Вау, так тоже можно?»

Это была моя первая роль. Там было три небольших роли, я собрал их в монтажную подборку. Потом пришло время лететь в Лос-Анджелес — я нашёл себе агента, и буквально через полгода он отправил мой монтаж режиссёру, который пригласил меня в фильм «Охота за Красным Октябрём». Так я оказался в этом огромном проекте — просто шёл по жизни и вдруг «споткнулся» о кино.

NYPD Blue: Деннис Франц, Борис Ли Крутоног, Генри Симмонс, Жаклин Обрадорс

Как проходили съёмки «Красного Октября» и почувствовали ли вы тогда, что кино — это ваш мир?

Моя первая школа была партизанская: я даже не знал, кто на площадке говорит «Action!». У нас это мог выкрикнуть кто угодно.

На съёмках «Красного Октября» я услышал команду «Action!» не вовремя и возмутился: «Кто это сказал?» — а это был Джон МакТирнан, сам режиссёр. Я, самоуверенный, ведь думал, что уже всё знаю, а оказалось — впереди новая большая школа.

Разница была колоссальная: это ParamountPictures, первый фильм с бюджетом в 100 миллионов долларов. Подлодку построили на гигантской гидравлической платформе. В главных ролях — Шон Коннери, Сэм Нил…

Шон Коннери фактически взял меня под своё крыло: видел, что я «зелёный», хотя старался держаться уверенно. Он рассказывал мне истории из своей службы в военно-морском флоте: «У нас тогда было только две пары белья: одну стираешь и сушишь, другую носишь».

Этот опыт многому меня научил: понял, что главное — слушать, наблюдать, а не спешить делиться мнением.

Меня особенно поразило, как МакТирнан работал с камерой: он сделал её ещё одним героем фильма. Камера постоянно двигалась — то приближалась, то отдалялась, создавая напряжение и драматизм.

Посмотрите фильм: даже во время диалогов камера не стоит на месте — это придаёт сценам особое дыхание и вес. Там ведь нет любовной линии, женщин нет, но отношения между героями — Шон Коннери, Сэм Нил и… Свобода — и есть настоящая lovestory этого фильма.

Охота за «Красным октябрем»: Шон Коннери, Сэм Нил, Борис Ли Крутоног

Вы сыграли в сериале TheAmericans о холодной войне. Что для вас было самым сложным и интересным в этой роли?

Когда играешь сцену, никогда не знаешь, каким получится результат. Я понятия не имел, что TheAmericans окажет такое влияние на публику и соберёт столько наград.

Я сосредоточился на своём персонаже: его прошлом, его мечтах — сбывшихся и несбывшихся, его боли и желании выразить несбывшиеся надежды через своего сына. В этом была его загадка и его путь вперёд.

Холодная война для меня оставалась просто фоном, а главное — это груз прошлого, боль и то, как эти вещи ограничивают человека в его стремлении понять жизнь.

Во время съёмок я впервые за много лет играл серьёзную роль на русском языке. И понял, что мне гораздо легче и интереснее говорить и играть по-русски.

Детали боли моего героя Игоря были мне близки — я ведь из того же «супа». Да, он из Москвы, я из Кишинёва, но выросли мы одинаково. Мы мыли ботинки в тазу, потому что не было воды, носили воду с улицы, туалета не было, холодильника тоже. Газ провели намного позже.

Поэтому я всё это хорошо знаю и чувствую — это во мне живёт. Было интересно через роль ещё раз прожить это и понять, сколько всего мы прошли. Наверное, всё это до сих пор сидит в нашей генетической памяти, и неизвестно, сколько поколений должно смениться, чтобы окончательно избавиться от этих следов прошлого.

Американцы 2018: Ноа Эммерих, Кери Расселл, Леанка Грау, Бори Ли Крутаног

Вы актёр, режиссёр и бизнесмен. В какой из этих ролей вам ближе всего быть собой?

Мне всё это интересно — я всегда следовал по жизни инстинктам. Если чувствую, что могу расти, я туда иду. Особенно если страшно — значит, туда и хочется: есть азарт, есть риск.

Актёрство привлекает креативом. Бизнес — это умение стоять на двух ногах. Всё взаимосвязано, словно знак бесконечности: творчество и бизнес питают друг друга.

Я никогда не был актёром, оторванным от земли, мне всегда важно понимать — почему, откуда растут ноги. В бизнесе тоже много творчества: нужно создавать новое, искать необычные проекты, находить книги, идеи, талантливых людей и превращать всё это из ничего во что-то осязаемое.

Как продюсер я именно этим и занимался — рождал идеи и помогал им становиться реальностью. Видимо, это моя природа: создавать, соединяя душу, ум и тело.

Откуда появилась идея об Александре Македонском, и планируете ли вы когда-нибудь воплотить этот сценарий в фильм?

С этим сценарием интересная история: каждые шесть месяцев появляется новый режиссёр или продюсер и говорит: «Давай сделаем, мне нравится этот проект». Но у каждого проекта своя жизненная волна — идёт, как идёт.

Честно говоря, я и не собирался писать сценарий. У меня был знакомый, довольно известный сценарист. Я рассказал ему историю, он сказал: «Отлично, интересно, напишу».
Я спросил: «Когда?» — «В сентябре», — ответил он.

Пришёл к нему в сентябре, а он предлагает: «Давай разобьём историю на начало, середину и конец, а ты напишешь сам».
Я удивился: «Как это я напишу, я же не сценарист, да ещё и по-английски!»
Он настоял: «Начни хотя бы с первой сцены».

Тогда у меня как раз не было актёрской работы, было свободное время. Я закрылся дома и написал первую сцену — отправил ему. Он ответил: «Отлично, продолжай, напиши вторую». Так шаг за шагом я работал восемь месяцев и написал весь сценарий.

Не знаешь в начале, что получишь в конце. Во-первых, я получил огромное удовольствие от самого процесса: герои оживали, говорили, шутили, рождались сцены. В удачные дни я буквально летал от радости.

Во-вторых, к концу я стал другим: начал иначе смотреть на кино, по-другому читать сценарии, чувствовать драматургию и конфликты. Теперь я смотрю на фильм и с позиции сценариста.

Главный вывод, который я сделал: если чего-то хочешь — просто делай. Не нужно думать слишком много, бояться неудачи. Сам процесс выводит тебя к свету, и ты не знаешь, какие подарки получишь в итоге.

Дьявольский фрукт с Ли Кунцем. Куба, 2018 год.

Что для вас значила роль в культовом StarTrek — и как вы восприняли участие в такой легендарной франшизе?

Честно говоря, я не представлял, какое значение имеет StarTrek, пока не попал на съёмки.

Роль я получил благодаря режиссёру, с которым работал над фильмом AirAmerica с Робертом Дауни-младшим. Мы подружились, и он сказал: «Ты мне понравился, у моей сестры муж будет снимать фильм в Лос-Анджелесе — иди к нему, это StarTrek».

Я что-то слышал о StarTrek, но не вырос на нём: я мечтал быть бизнесменом, а не фанатом фантастики. Пришёл на пробы — меня утвердили.

Потом рассказал друзьям, что буду сниматься в StarTrek. Мой друг Бен Стиллер и ещё несколько приятелей сразу попросились на съёмки — посмотреть. Тогда я понял, что это большое событие.

Наверное, если бы я осознавал, насколько важна эта франшиза, то, возможно, не получил бы роль: стал бы нервничать. Но есть хорошая фраза: ignoranceisbliss — «неведение — блаженство». Когда не знаешь всей значимости, просто идёшь вперёд без страха.

Звёздный путь VI: Джордж Такеи, Борис Ли Крутоног

Ваша биография связана с охотой за головами — вы действительно работали с Догом Чапманом?

Да, я даже больше, чем просто помогал ему. В какой-то период я почувствовал, что актёрства мне недостаточно — и в плане работы, и в плане удовлетворения. Я не стал большой звездой и решил попробовать себя как продюсер.

Возник вопрос: как вообще стать продюсером человеку, родившемуся далеко от мира шоу-бизнеса?

В то время я читал книгу мотивационного спикера Тони Роббинса. В ней был маленький абзац про баунти-хантера — охотника за головами. В молодости он был гангстером, состоял в байкерской банде Devil’sDisciples, попал в тюрьму за убийство, а выйдя на свободу, стал ловить преступников и со временем превратился в самого известного и популярного охотника за головами.

Мне показалась невероятно важной сама идея второго шанса в жизни. Америка это любит — дать человеку возможность начать заново.

Я разыскал Дога Чапмана через других охотников за головами. В то время он переживал тяжёлый период — умерла мама, он был в депрессии и получал помощь от государства. Мы разговаривали по телефону пять дней: я был в Лос-Анджелесе, он — на Гавайях, в Гонолулу.

В итоге я купил права на его биографию. Следующие десять лет я пытался продать эту историю: сначала как фильм — мы даже написали сценарий, но проект не пошёл; затем как телевизионный сериал — тоже не сложилось; потом как реалити-шоу — снова неудача.

Десять лет подряд я слышал только: «Нет, это никому не нужно. Он уже старый». Но я верил в эту историю, и каждый раз приходилось стряхивать пыль и идти дальше.

В конце концов настал момент, когда время для этого шоу пришло — всё сложилось. И тогда казалось, что успех пришёл за одну ночь, overnightsuccess, хотя за этим стояло почти десять лет тяжёлой работы и отказов.

Какую роль вы считаете своей и мечтали бы воплотить на экране?

Мне очень интересны комедийные роли, особенно роль Шута. Я бы с удовольствием сыграл Шута — этот персонаж сидит во мне с самого детства.

В моих «арканах» есть и Император, и Шут. Меня всегда привлекали образы необычные, гибкие, непредсказуемые, немного хитроумные. Такая личность мне близка и интересна как актёру.

С каким актёром работа принесла вам наибольшее вдохновение и опыт?

Наверное, это Эд Нортон. В фильме TheItalianJob — «Ограбление по-итальянски» — он показался мне необыкновенным актёром. Он лёгкий в работе, у него всё идёт волнами, словно изнутри, но при этом он очень точно выдаёт нужное. Это невероятно интересный процесс наблюдать.

Шон Коннери — особенный. Он просто входит в комнату и будто забирает под себя всю энергию. Как он это делает — не знаю, но вдыхает её в себя и становится biggerthanlife — больше, чем жизнь. Он сам — жизнь и опыт. Смотришь на него и думаешь: как он это делает?

Роберт Дауни-младший чем-то напоминает Шута: весь на эмоциях, гибкий, живой, необычный.

Работать с такими актёрами всегда невероятно интересно — постоянно чему-то учишься. Я и сейчас продолжаю учиться: актёрская профессия — это школа жизни.

С годами подход меняется: сначала ты как молодой теннисист бегаешь из угла в угол, лишь бы отбить мяч. С опытом появляется чувство ритма и предугадывания — уже на 90 % понимаешь, куда полетит мяч, и встречаешь его там. Теперь ты ведёшь игру, а не гоняешься за ней.

Тем не менее ты всё время открываешь новые двери, приходят новые понимания, новые уровни мастерства. Думаешь: что там ещё? — а оказывается, учиться ещё бесконечно много. Мне кажется, 99 % всё ещё впереди.

Шакал: Сидни Пуатье, Борис Ли Крутоног

Что бы вы сказали юному Борису, только начинающему свой путь и не представляющему, что ждёт его впереди?

Я бы сказал: получай удовольствие от каждого момента, от каждого сегодняшнего дня. Не жди, что «завтра будет лучше». Завтра тоже будет хорошо, но радоваться нужно уже сегодня, потому что сегодняшний день — прекрасен.

И ещё я бы добавил то, что понял только сейчас и хотел бы, чтобы тогдашний Борис это знал: часто кажется, что завтра за углом ждёт идеальное будущее — идеальная работа, идеальные отношения, идеальная жизнь. Но, когда оно приходит, оказывается, что и оно не идеально: есть свои шрамы, колючки, несовершенства.

А оглядываешься назад и понимаешь: те самые дни, которые казались трудными, были потрясающими. Например, школьные соревнования, первая поездка в новую страну — было страшно, не было денег, но была дружба, студенческая жизнь, настоящие эмоции.

Сегодня кажется, что тяжело, а завтра это станет тёплым воспоминанием. Настоящее — и есть то самое чудесное время, которое потом будем вспоминать с благодарностью.

Мы живём в волшебное время уже сейчас. Нужно остановиться, вдохнуть это, почувствовать энергию момента и жить ею. Вот что я бы сказал молодому Борису: цени каждый день, он уже необыкновенный.

Дом — это?..

Моя душа.

Жизнь — это?..

Моя. Жизнь нужно жить.

Любовь — это?..

Прекрасно.

Счастье — это?..

Необходимо.

Кино — это?..

Magic.

Будущее — это?..

Сейчас.

Интервью подготовила Кристина Моисей