Тайны истории и мифологии. (Античность от Кроноса и Сатурна). Часть 2

Итак, мы продолжаем освещать сакральные вопросы античного мира, принципы власти и владения.

Изначальное царство Сатурна

В 44 году до н. эры Риме победил сенат и семья Брутов. Однако так было не изначально. Сатурн правил в Италии, ибо пришёл он из высших миров в царство Януса, принеся с собой сакральные блага и знания. Сатурн, этот бог Золотого века, звался римлянами богом «влаги и холода». Возможно, это произошло потому, что древняя символика этого бога сохранила реминисценции ледникового периода. Гесиод сравнивал Кроноса, а он – аналог Сатурна - с льющимся, подобно источнику, дождём. Хрисипп писал, что когда холодно и идёт дождь, то самое падание этого дождя называют Кроносом. Макробий сообщает нам: «Сам Сатурн, который является создателем времён и потому имеет у греков, с переменной буквы, вместо Кроноса Хронос как же иначе должен пониматься, если не в качестве солнца». Феопомп рассказывал, что люди, живущие к западу, полагают и говорят, что зима – это Кронос. В целом, нам известно, что в эпоху архаики люди молились Кроносу о предстоящей зиме. Из этого видно, что Сатурн-Кронос был богом изначальной, примордиальной человеческой цивилизации. Эпоха Золотого века – это эпоха его прав. Он пришел в Италию и создал здесь основы культуры. Так мифология описывает его ранние проявления. Овидий писал: «(Сатурн) был оскорблён в том же отношении и потерпел то же наказание от сына, которое совершил сам». Здесь имеется в виду его бунт против Урана и его Небесного Царства.

Но на этой земле именно царство Сатурна было изначальным. Именно Орфей это сообщал людям. Именно у Орфея Кронос был царем титанов. А кто такие титаны? Прокл писал, что демиургическая воля есть предельное оформление титанизма. Значит, титаны – это сила демиурга. Он же творец мира. Тот, кто родил Афродиту-Венеру. Царь титанов и Афродита-Венера-Шукра – единое начало и единый комплекс, рогатый демиург и любовь, развёрнутая в вечности. Их союз вечен и неразрывен. Но античность помнила эти тайны, и её институции власти увязывали себя с этими богами. Но Кронос в опале, и на смену приходит Венера-Афродита, приходит с санкции Зевса и его олимпийской «компании», ибо необходимо нивелировать врага и объединить противоположности.

Актуализацией этого сакрального плана, политической его реализацией и станет великий Рим, тот, что ценой этой диалектики одурманит мир. Полис, свергнувший царей. Власть, извратившая суть и корни.

Не зря персы называли императора Александра Искандером Румийским. Им известен был единый корень деградированной власти, власти, выросшей из полисов и деспотий, власти дикторов и императоров. Рим и Эллада, эллинский мир и Македония – всё это единое целое. Всё из одного корня, из вырванного с корнями древа древней средиземноморской цивилизации Миноса, аналога Ману и Йимы, того, кто на востоке был Богом-Быком, а на западе стал царем-жрецом Бога-Быка.

Есть уже девальвация изначальных знаний, но она не влияет в целом на структуру традиции. Царство Миноса ещё в рамках асурической модели, но дорический мир, эллинизм и Римская республика есть девальвация ценностей изначальной модели. Это есть и девальвация политических ценностей, ибо изначально именно бог есть царь, есть высшее проявление власти как сакральной, так и государственной, лучше сказать – священно-державной.

Вот что произошло в Средиземноморье. Полис съел старые священные монархии, в эллинистическую эпоху создал химеру, а в эпоху Рима съел весь принцип власти, которым изначально дэвы не владели. Подчеркнем, что у дэвов была своя традиция, но орденская, как у всех революционеров-заговорщиков, монархической высшей власти они не имели. Её нужно было абсорбировать в себя, впитать, сохранив сакрал, но уничтожив память о корнях. Это и сделало чёрное дэвическое жречество. Создав, таким образом, иной принцип власти.

Два принципа власти

Итак, мы знали два принципа власти от Ахурамазды и Заратуштры, власть Йимы и Пешдадидов, Каянидов, власть, опираемую на принципы хварны и традицию того, что только человек, конкретный и весомый, имеет на неё право. Отметка права есть хварна.

Ей противостояла модель драконическая, чуждая земле и человеку. На тысячу лет некогда эта модель взяла и Иран. Тогда им удалось впитать в себя некоторые моменты иранского этатизма. Некоторые, но не хварну, ибо она, отлетев от Йимы, ушла к Митре. Аху Дахака, царь-дракон, так и не стал в массах и на небесах царем действительным, ибо не имел хварны. Он правил по праву захвата. Как средневековые князья. Ведь есть право наследования, и есть право захвата. В этом суть. Но есть право уникальности власти и её слитности только с одним реинкарнируемым субъектом. Это право власти царя Золотого века.

Рим абсорбировал иные этатические конструкции, впитал в себя и дэвическую, орденскую и, через Александра, через эллинистические царства химеры, элементы символики маздаяснийских моделей, но он всё равно оставался полисом, даже став империей. Посмотрим, что произошло.

Полисы становятся новым шагом в управлении. Время от времени, как в Элладе, так и в Италии, они временами становятся очагами деспотических государств. Полис порождает деспотию, а именно – тиранию. В Греции идёт обкатка модели. Александру Македонскому надолго не удается создать что-то существенное. Остальные правят в Иран-шахре по праву захватчиков - и Селевкиды, и Птолемеи, и более мелкие правители. Эта территория есть оккупированное пространство. Это знают цари и это знают массы автохтонного населения, у которых в Иране медленно, вначале через Аршакидов, потом Сасанидов, начинают отвоёвывать земли и царства.

И вот Рим после веков, наступивших после свержения Тарквиниев, решается на главное. Он пытается создать высший принцип власти. Тот, что есть у Ирана и тот, что есть у дальневосточных монархий типа Японии и Китая. Там он имперский, здесь он царь царей. Ни дракон, ни земля не дают на него права. Ведь многие цари Ирана, как Кир, растут в изгнании и вдали от этой власти, но своим поведением ещё с детства начинают формировать эту власть, ибо она в них, в их крови и жилах, она в хварне. В Иране даже нищий, изгнанный царь есть царь по существу, ибо он имеет хварну.

Иная ситуация в драконической модели, здесь важнее трон, кто его занял, тот и царь на века, до следующей узурпации, а её проявление есть воля драконов. Рим же должен создать основание будущей Европы. Она радикально отлична от старой Европы. Она дэвическая и не знает Бога-Быка и его могучих титанов. Она – проект дэвического ордена, но он не имеет высшего принципа власти, значит, он не имеет и будущего. Рим решается выжать из полиса всё, что возможно – и аристократический дух, и массовые политические истерии, борьбу оптиматов и популятов. И главное, из древней, известной еще со времен архаической Греции демократической институции старых полисов, известной как тирания.

Возникает она вначале временно. Война требует от масс военачальника. Он и становится диктатором, т.е. тираном в эллинской модели. Рим несколько по-иному решает эти вопросы, но в целом идёт по тому же пути. Так в эпоху войн выдвигают лидера, его называют императором, правителем Рима и войска на время боевых действий.

Здесь чёрная аристократия и решается создать новую институцию. Император Рима, а вернее Римской республики, ведь мало кто знает, но император – это республиканский институт и к монархии не имеет прямого отношения. Цари в Риме были и позже, но они занимались лишь жреческими функциями, никто власть им не решался вернуть. Трибуны и консулы были высшими сановниками, одни из плебеев, другие из патрициев, но и им власти никто не дал. Была создана подделка под высшую властную институцию монархических государств. Императорский титул был и остался в рамках римских законов и римского права, в рамках римской традиции как республиканская, практически муниципальная институция временного военачальника.

Но как её втиснуть? Мистерии Рима, созданные чёрным жречеством, коих основа тавромахии и тавроболии, постоянные жертвоприношения богов-быков Юпитеру, в коем видится Плутон, инфернальный бог, создают мистическую основу. Они требуют и взывают к сенату и массам, что в мир грядёт Сатурново царство. Когда надо, они вспомнили о Сатурне и забыли Зевса, Юпитера.

Массы готовы, они алчут нового спасителя, но ему надо подготовить институт власти. Тут находят человека с кровью богов. Юлий Цезарь стал одним из кандидатов, хотя вначале были и Марий, и Сулла, и Цицерон. Одни бежали, другие были повергнуты, некоторые сами отказались от проекта. Юлий Цезарь же согласился, и еще в юности стал верховным понтификом. Позже он сосредотачивает в себе все муниципальные и государственные институты, объединяет их со жреческой властью от тайных мужских мистерий и становится воплощением власти. Но не богом. Вначале его ещё надо убить, что и сделал Брут, чей предок некогда поверг Тарквиния, последнего римского царя. В глазах масс после его убийства идёт его сакрализация. Ведь его убили как царя, и массы готовы к принятию новой политической конструкции. Жречество спешит – грядет новая эра. Они хотят обозначить себя как центр грядущего сакрального мира.

Однако есть Парфия, есть Египет, есть Галлия, есть Митридат Евпатор и его Понтийская держава, есть могучая Дакия Буребисты, покорившая всё северное и западное побережье Чёрного моря. В мире – заказ на мессию, и они вступают в борьбу, не зная, что мессия придёт в маленькое восточное царство иудеев, детей Моисеева закона. Но они видят себя воплотителями грядущих политических и сакральных конструкций, теми, кто внесёт бога в мир. Личность Юлия Цезаря воплощает их идеалы, затем становится жертвой, и на основании личности этого человека-символа они создают государственный образ, тот, что на века создаст химеру, воплотив в полисные конструкции имитацию сакральных моделей восточных царей. И эта имитация утвердилась на века. Каково было бы Юстиниану или Петру Первому знать, что как императоры они всего лишь руководители республики?

Термин «Цезарь» сливается с институтом мнимой царской власти, которой в Риме давно не было. Он имитирует её. А сам Юлий Цезарь как правитель-герой создаёт своей жертвой священную основу под тысячелетний проект дэвического ордена. Антоний пытается действительно впитать в институт устои монархий востока, но он и опирается на мистерии востока. Он становится изменником, ведь он – эллинистический герой, а Риму нужны свои, у Рима и эллинских монархий начало одно, орден дэвов, но ветви разные. Если б надо было поставить на эллинистические мистерии, то ещё в эпоху Александра была бы создана эта сила. Но нужно двигаться уже на Запад, на Востоке всё решено. И Македония, и Селевкия, и Бактрия не нужны. Дальше Индия, а она под дэвами, давно, с атлантических времён. Дакия же и Галлия – от других принципов сакральной власти, они чужды и должны быть уничтожены, не покорены, а именно уничтожены, ибо лежат на пути к западу и северу. Кстати, это и спасло земли восточных даков и тирагетов, тех, что создадут основание для будущей молдавской государственности, ибо лежат уже вне плана на востоке от намеченных контуров империи. Нужно только то, что создаст будущую Европу в её классическом средневековом варианте. Католицизм готовят в спальне Юлия Цезаря, а якобинские диктатуры – в мистериях Древнего Рима. Европа рождается в ту далёкую эпоху в институциях нового правителя-победителя, Октавиана Августа, который объединил в себе реинкарнацию власти диктатора Юлия Цезаря, принесённого в жертву и обожествлённого, и образ грядущего спасителя всего мира. Этот образ ему прививают жрецы Рима. С годами он перестаёт быть Октавианом и становится Августом, т.е. божественным.

Мессианство древности

Так рождается мессианство древности, то, что будет похоронено авраамической традицией. Правда, последняя кое-что возьмёт и себе, но только на светском уровне. При этом мы не должны забывать, что попытка смычки главного, смычки царя с богом, того, кого нет уже тысячелетия, практически удалась, ведь две тысячи лет назад в Риме появился человек-спаситель, и этот человек был богом на земле. Август стал больше, чем царь, вот почему он отрёкся даже от многих регалий Цезаря, ибо понимался народом Римской республики как воплощение бога.

Вот почему и страшен был римлянам лик Христа, того, кто в действительности нес это божественное право в своей душе и воле. Поэтому мы должны помнить, что это лишь римская имитация, что Август был тем, кем никогда не был в действительности. И если б не поддавки его с Клеопатрой, то Антоний, этот воплощённый, согласно другим мистериям, Дионис, мог нарушить его монополию.

А монополия его была, согласно законам этатизма, проста. Первое – это Август, т.е божественный, второе – это институт принципата. Давайте взглянем на него вкратце. «Жребий брошен!» – сказал Юлий Цезарь, перейдя через Рубикон. Он знал, что жребий брошен, знали это и те сенаторы, что бежали от него в Брундзий, но он не знал одного: что не им был брошен это жребий. Этот человек был лишь игрушкой в руках богов. Тайные мистерии выбрали путь, и поставили они на полис, ибо не имели высшего принципа власти, а тот, восточный, что был на далёких окраинах Азии, мог испугать европейские массы своим рептилоидным ликом. Путь был избран через полис к понтификату, а затем к доминату и тотальной империи мира.

Чем был принципат? Принципат возглавлялся принцепсом. Он совмещал в себе сенаторские и монархические функции. Он был и ранее, в республиканскую эпоху, этот принцепс сената – princeps senatu. Обычно его функции первого человека в парламенте осуществлял кто-то из бывших цензоров. Эта должность не давала больших полномочий, но позднее, когда на основе соединения сакрально-жреческих и консульских должностей обладатель становился первым лицом в государстве, принцепс стал почти монархической институцией.

***

Так мы рассмотрели вопросы власти, вопросы сакральных принципов в античности – в Риме, Греции и в Иране. Заканчивая этот материал, хотим сказать, что история - это вечное противостояние воли, пушки, кинжала, нации и элит. Это вечное противостояние сакральных традиций, сакральных принципов власти и тайных мистерий. Однако сегодня Господь ставит перед нами вопросы обладать совестью, интеллектом, чтобы ответить на них со всей ответственностью, ибо наша история фактически заговор. Тайная мистерия природы и высших сил. В этом её суть и мы должны этот заговор разоблачить. В данном случае, прояснить истинную суть произошедшего на этой планете после потопа и особенно после Христа. Тем более это важно сегодня, когда перед миром стоят огромные исторические вызовы!

Вячеслав Мавтеев